Материалом для экспедиции последней недели лета 2017 года, в состав которой вошли студенты Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы, проходившие диалектологическую практику, явились говоры деревень и сёл Челябинской области и Учалинского района Башкортостана, расположенных вдоль реки Миасс.

Говор назван географическим термином «миасский», этимологию которого объясняют (1) исходя из башкирского языка, где слово мейǝ ‘мозг’ (из пратюркского *bejŋ ‘мозг’ (2)) в топонимии метафорически используется для выражения значений «топкие места, болота, трясина, жидкая глина» (ср. также казах. ми ‘мозг; болото’). Башкирское мейǝ-hыу (или татарское ми-су) могло бы означать «река, вытекающая из болотистых, топких мест». На Алтае и в Саянах похожие слова (хакасское миис, алтайское меес, тувинское мээс — из пратюркского *bäŋ-iz ‘лицо, внешность’(3)) зафиксированы в значении «безлесная, солнечная (южная) сторона горы». Следует отметить, что в местной топонимии достаточно много названий с элементом -с, -ш, — ас/-әс, -аш/-әш (Аргаяш, Сураш, Монаш, Миас, Куяш и др.), которых А.П. Дульзон считал остаточными явлениями из языков древних аринцев или кетов, а А.К. Матвеев связывал происхождение топонимов на -ас, -ос, -ус с индоевропейскими (балтийскими) языками.

Миасс берет свое начало из маленького ручейка на восточном склоне Нуралинского хребта, что в Учалинском районе Башкортостана.

Хребет Нурале.

Нурале (башк. Нәрәле) представляет собой скалы высотой 752 м, где нет растительности. Вероятно, отсюда и попытка объяснить название хребта из мансийского нёр «каменистая вершина», неринг «гористый», нерка «горка», «холм», «бугор» «вершинка. из коми нöрыс «возвышенность», «холм», «бугор»; коми диал. нэрис, норис (4) и др.

На заднем плане: хребет Нурале и ущелье, где начинается Миасс.

Длина Миасса 658 километров от истока до устья. Где-то река течет по поверхности, а местами уходит под землю.

Миасс у д. Мулдакаево.

Миасскую долину еще называют «золотой» из-за богатых месторождений рудного и рассыпного золота.

Край этот полон легенд и тайн. На возвышенности возле рек Янбика и Янбирде (имена родителей Урала из эпоса «Урал-батыр») установлена стела с надписью «Здесь родился эпос Урал-батыр».

Меч Урал-батыра.

Ахуновские менгиры.

Отсюда проходил караванный путь, здесь был Пугачев, рядом – гора Ауш-тау, знаменитая своей нежно-палевой яшмой с дендритами, родником Аулия («Священный родник») с целебной водой.

Земные кладовые Ауш-тау.

В Учалинском районе берут начало 32 реки, в том числе три крупные реки – Агидель, Ай, Урал (Яик).

В виде небольшого ручейка Миасс впадает в озеро Нурале, далее протекает мимо населенных пунктов: Орловка, Ильчигулово (башк. Илсеғол), Сулейманово (башк. Һөләймән), Мулдакаево (башк. Мулдаҡай), Суюндуково (башк. Һөйөндөк). У д. Суюндуково река Миасс уходит под землю — под большое болото Каскарды. Течет мимо сёл Сактаево (башк. Һаҡтай) и Халитово (башк. Хәлит) Челябинской области, что неподалёку от г. Миасс. Говоры этих деревень и стали предметом нашего исследования.

Местное население связывает себя с барын-табынцами, а прародина рода табын – Алтай. Об этом они поют в своих песнях (вариант башкирского национального гимна «Урал»: «От Уралтау до Алтая простирается башкирская степь»). Казахи, нугайцы, телеуты, сарты, татары и др. ассимилировались здесь табынцами, катайцами, куваканами, айлинцами, частично – тамъянцами.

Миасский говор относится к куваканскому (восточному) диалекту башкирского языка.

Информант из д. Мулдакаево — Н.З. Бикбулатова.

Информант из д. Сулейманово С. Хамитов – участник съемок фильма «Всадник на золотом коне», снятого по мотивам башкирских сказаний (1980г.), беседует со студентами.

Местные краеведы нашли в архивах свои шежере, гордятся тем, что удалось восстановить историю рода. Однако это так не везде и не со всеми. Жители деревень Сактаево городского округа Карабаш и Халитова Аргаяшского района Челябинской области не помнят свой төп «род», когда их предки поселились здесь, кто были основатели. Связь поколений прервана, новое поколение, полуязычное, полукультурное, не сохранило информации, накопленной предками. Это наводит на мысль о важности общества, любого – общины, круга, курултая, кора, чтобы люди не превращались в Маугли.

Информант из д. Халитова Челябинской области –

С.Д. Кутлубаева.

Учалинцы же, отличая язык соседей от своего и осознавая языковую границу, отмечают, что по ту сторону Миасса совсем по-другому говорят. Они называют их шалайҙар «шалайцами» (Ә-ә-ә, алар настайаший шалайҙар! — «А-а-а, они настоящие шалайцы!»). Это самое «шалайство» выражается в ином произнесении башкирских местоимений шул «этот», ул «он», бында «здесь» шАл, шАңа, мАнда. Гласный У замещается в этих словах артикуляционно чистым, открытым А.

Было волнительно осознавать, что наш маршрут (д. Мулдакаево, Суюндуково) отделяет вековая давность от так называемой «тирлянской» экспедиции. В 1928 г. по этому маршруту впервые прошла лингвистико-фольклорная экспедиция Академии наук под руководством Н.К. Дмитриева. В своем отчете он приводит фонетические «разграничительные признаки» местного говора и отмечает, что население здесь говорит «на особом наречии» и что говор характеризуется многими архаичными и уникальными чертами. И сегодня, как на сугубо специфические явления, можно указать на сохранившиеся чередование широких и узких гласных, употребление свистящего звука С, апикально-альвеолярного Т, чередование Д–Т, жоканье; диффузность глагольных категорий; употребление архаичных словообразовательных аффиксов и др. В чередованиях в аффиксе множественного числа миасский говор, как и все говоры восточного диалекта, выявляет сходство с казахским и тувинским языками. Лексика миасского говора также самобытна, в ней можно выделить несколько пластов; много заимствований из казахского языка. Как существенную особенность говора Дж. Г. Киекбаев выделял форму вопросительной частицы — ма/-мә: таштайыңма? «бросишь?» (ср.казах.: тастайсын ба); вставку вопросительной частицы внутрь глагольной словоформы: ҡайтамың «ты вернешься?» и др.

Не во всех населенных пунктах говор имеет одинаковую степень сохранности. Если в населенных пунктах Башкортостана миасский говор претерпел определенные изменения под непосредственным влиянием башкирского литературного языка и приграничных кызыльского и среднего говоров, то в населенных пунктах Челябинской области диалектные черты навсегда утрачены благодаря длительному контакту с русским языком. Местное население между собой говорит на смешанном русско-башкирском полудиалекте. В результате образовался язык-мутант. К примеру, Сактаево, когда-то большая деревня, сейчас заселена русскоязычными дачниками, пожилых мало, но их речь также изобилует русизмами. Они мало знакомы с нормами башкирского литературного языка, и этим объясняется сохранение каких-то элементов материнского говора. Только после нескольких подсказок старожилы вспоминают и уточняют «да, да, точно! это родители так говорили, а мы сейчас говорим вот так..».

Сбор материала осуществлялся на основе разработанных учеными Института языкознания РАН анкет и опросников («Фонетический вопросник по кыпчакским языкам», стословник (двухсотсловник) М. Сводеша, анкета по именным предложениям в тюркских языках и др.). Записаны тексты, представляющие интерес с точки зрения этнографии, культурологи, фольклористики, истории. Всего за время экспедиции записано на диктофон 35 ч. диалектной речи. Собранный материал будет использован для составления мультимедийных словарей и подкорпуса говоров башкирского языка.

Большую помощь в организации и проведении диалектологической экспедиции оказала директор школы СОШ с. Ильчигулово Учалинского района Башкортостана Г.А. Абубакирова. Активное участие в работе экспедиции приняли студенты Сабиров Ильмир, Мансуров Азат, Киленбаев Ирандек, Абдуллина Алсу, Юлдашева Динара, Саитова Юлия, Урманов Галим.

Материал подготовлен руководителем экспедиции Л.Ф. Абубакировой

1 Географические названия Урала: Топонимический словарь.– Екатеринбург, 2008. С.174.
2 См. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. М., 2000. С. 195-196.
3 См. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. – М., 2000. – С. 208; О метафорических переходах с названий частей тела на названия деталей ландшафта см. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. – М., 2006. – С. 654-659.
4 Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов.– М.: Мысль, 1984. – С. 249.

Данное исследование поддержано Министерством Образования и Науки Российской Федерации (грант номер 14.Y26.31.0014)

Введите данные:

Forgot your details?